Исходный материал

Послушал хороший подкаст ([EXTERNAL LINK]) на Philosophy Talk (вышел он, похоже, еще в 22-м, но там у них какие-то переиздания). Там гость рассказывает о том, как либеральная философия стала основой для британского империализма и прочих ужасов, против которых нынче борется прогрессивная общественность всего мира. Это, я так понял, все более-менее по книжке автора Liberalism and Empire: A Study in Nineteenth-Century British Liberal Thought (довольно старой, вышла почти тридцать лет тому назад). В общем, расклад такой: есть три вида либерализма. Первый: рационалистический либерализм (Локк, Монтескье, Милль). Второй: либерализм экономический (Адам Смит, Фридрих Хайек, Милтон Фридман), ставший фундаментом капитализма. Третий: либерализм Эдмунда Берка и Майкла Оукшотта (его чаще называют консерватизмом или либеральным консерватизмом). Именно первая форма либерализма стала колониальной. Почему так? Потому что идея рациональности предшествует идее свободы. Вы сначала должны быть рациональными, чтобы быть свободными. Для Локка это концепция естественных прав, естественная тем, что должна быть очевидна всем рациональным субъектам. У Милля еще круче: вы должны получить соответствующее образование, чтобы быть свободным (тут я добавлю: и сама центральная идея утилитаризма рационалистична по всей сути — «все рациональные люди понимают, что такое польза»). То есть свободные люди обязательно должны разделять определенные конвенции и нормы. Что происходит, когда носители такого либерализма сталкиваются с чужой и непонятной им культурой? Правильно, им кажется, что она нерациональна, а потому ее носители не заслуживают свободы. По крайней мере, до тех пор, пока не будут переучены на правильный манер. Поэтому Локк без проблем мог помогать писать конституцию рабовладельческой колонии. Либеральный консерватизм, в противоположность, скептически относится к идее универсальной рациональности и универсальных прав. Постулирует важность исторического развития и культурного контекста. С точки зрения консерватизма подход навязывания рациональности не имеет смысла. Поэтому Берк критиковал как имперскую политику Британии в Америке, так и в Ирландии и Индии (вот же мощный был слоняра). В подкасте это по верхам, поэтому тут нужна пояснительная бригада. Ибо у публики часто случается приступ падучей, когда она слышит что-то критическое о «западной рациональности»: дескать, кровавые леваки хотят отменить разум и науку, заставить всех плясать в перьях вокруг костра. Никто не утверждает, что рационального не существует. Консервативный подход скорее утверждает, что рациональность всегда упакована в культурный контекст, откуда ее достать практически невозможно. У Оукшотта в одном из эссе была такая иллюстрация: в XIX веке в Англии придумывали «рациональный костюм» для женщин-велосипедисток. Таким костюмом стали шаровары. Удобные, просторные, рациональные. Но возникает вопрос: почему, например, не шорты? Ничуть не менее удобно. Потому что «рациональность» была лишь надстройкой над британскими культурными нормами, в рамках которых нельзя было помыслить, чтобы леди светила на улице ляжками. Таким образом, поковыряв собственную рациональность, мы можем обнаружить кучу неотрефлексированных культурных норм, которые ее ограничивают. Поковыряв чужую культуру, можем найти там рациональность (даже если она там сразу не видна). А вот попытка выделить сферическую рациональность в вакууме приводит к сомнительным результатам типа «рационально ходить в костюме, а не в сари» (идея либерального империализма). В общем, понятно, книгу какого американского еврея индийца я буду читать следующей. Теперь самое важное: что по аналогии мы можем сказать о России? В предпоследнем видео ([EXTERNAL LINK]) я как раз говорил про Оукшотта и Берка, а также предположил, что у нас ближе всего к ним были славянофилы с их идеей автономного народного развития и отрицанием западного рационализма (как раз того, что выше). Но кто тогда у нас аналог британских империалистических либералов? Разумеется, наши системные либералы (начиная с придворных либералов XVIII–XIX вв.), которые зачастую были двигателем излюбленных нами шоковых модернизаций. Все тот же нарратив о том, что рациональность и образование предшествуют свободе. Сначала надо принудительно отмыть немытый народ, а потом, быть может, о свободе поговорим. Только для британцев немытыми были ирландцы с индийцами. А у нас колониализм внутренний, поэтому для сислибов немытые — это мы.